яшка казанова

в колени – всем женщинам, что меня берегут,
мочат ступни, стоя на берегу,
мечут бисер, икру или просто соль,
приходят ночью в мой беспокойный сон,
бьют по щекам, по пальцам или под дых,
юбками машут яркими, чтоб под их
пестрой гуашью спрятать меня от гроз –
тычусь в полную силу. и в полный рост
складываюсь, как перочинный, как паззл, как
эквилибрист, удержавшийся на руках
между землей и облаком. говорю,
засунув ладони по корень в карманы брюк,
смущаясь своих, обкусанных до основ,
ногтей, с п а с и б о тишайшее, сбивающееся с ног,
+ с ритма, + с мысли. с п а с и б о за каждый раз,
когда я беспомощным дымом цепляюсь за вас.

сидит у окна. изредка курит.
копается в интернете, в макулатуре.
порно-картинками обменивается по скайпу.
засыпает на клавиатуре. просыпается. опять засыпает.
пишет какой-то бред, делая вид,
что это всё - не от любви, не от любви.

идёт на работу. благо - не далеко и не долго.
думает: "а вот это её сочиненьице, то, что про дога,
оно обо мне? или о ком-то ещё там?"
не верит рифмам, но верит счетам и счётам.
пишет какой-то мрак, делая вид,
что это всё - не для любви, не для любви.

приходит домой. варит гречку себе на ужин.
опять на диете, чтоб и плечи, и бёдра - уже.
копается в интернете, в макулатуре.
конечно, сидит у окна. изредка курит.
пишет мне смс, делая вид,
что это всё - не по любви, не по любви.

возможно, вам будет это интересно и/или полезно:
"загляните в семейный альбом" (с)
для связи: info@liola-photo.com

p.s. - аудио отключается кликом на бегунок :)

... когда мы встретимся, он скажет: "ну что так долго?
тебя дожидаться - ни терпенья, ни сил не хватит!"
а я отвечу: "Бог, сделай меня большим бестолковым догом,
несокрушимо сидящим у огромной её кровати."

- собственно, милая, дело в чём?
- мам, я влюбилась. в девочку.
и руками порхание-аханье, и слёзы ручьём,
и "папе не говори! вдруг убьёт ещё..."

подъезды: десятки, сотни квартир -
"алёнушка, выходи!"
подъезды: десятки квартир, сотни -
"есть кто живой в этой высотке?"

всё поняла. улыбнулась. раскрыла зонтик,
чтобы чужим именем её невзначай не закапало.
а как же закалка?
а как же светлое будущее на горизонте?
и весьэтотбред, десять лет назад начавшийся с зойки?

- мам, я влюбилась. в девочку.
- вот всыплю тебе! и по делу! чё,
не так?
я - тоже слабая женщина, а не танк,
чтобы соседские взгляды не замечать!
брось ты! вот, на-ка, выпей чаю.
- мам, я в девочку втюрилась по уши!
- и жениться готова уже?
и решила, что это на всю жизнь?
дурёха, кольчугу себе свяжи,
чтоб хотя бы до 50 дожить
с твоим-то темпераментом!

<мне до сих пор не нравится этот тон>

одним поцелуем слюну превратить в вино,
помочь ей остаться, забыть про работу, встречи...

ношу: нимб над теменем, на лбу - колючий венок,
и нравлюсь женщинам в этой роли гораздо быстрей, чем
в любой другой.

обожаю крепкие: слова, рукопожатия, напитки;
с любых вечеринок предпочитаю уходить на пике
веселья, когда джентельмены в лёгком подпитии,
когда леди их ещё не пилят их
тайком, прикрывая ладошкой рты,
чинные до тошноты.

она сказала: "чёрта с два!"
и засмеялась.

дветыщидевять, май, Москва,
слепая ярость.

"ведь всего пару часов и знакомы-то"
совершая сто двадцать восьмую попытку потерять голову,
выходит из ванной, видит большого голого,
растянувшегося на белой кровати посреди комнаты.

"вот узнал он - заревновал? морду набил?"
ощущает, что и руки незнакомые, и губы чужие,
но почемубынет при таком скомканном постельном режиме;
её тело похоже на рану, простыни - на бинт.

"чёрт возьми! не могу расслабиться"
делает глоток великолепного коньяка, хорошую мину, сносный вполне минет;
через час справа слышит сон соседний - своего и в помине нет,
хотя, похоже, реальность начинает расслаиваться.

"ещё глаза эти влюблённые некстати так"
встаёт, закуривает торопливо, обжигает ментолом верхнее нёбо.

пешка сжирает ферзя? ходила конём бы! -
на её доске, как всегда <...>

с днём рождения, любимый мой мальчик.

< в меню встречаются рапаны,
и воздух пахнет авантюрой >

мы - охуительная пара:
то гумберт плавный с долли юной,
то дориан и генри уоттон,
то томас краун с кэтрин беннинг...

какая славная суббота.
и как бесстыдно влажен берег
после штормов вчерашних. утро.
она нежнейше дышит - даже
услышать сны её как будто
возможно: "так бесстыдно влажен
после штормов вчерашних берег,
что хочется в него, как в самку,
зарыться пальцами."

рекомендую

выебон апдейтед

по эскалатору - каблуками. вверх. иду на рекорд.

целовать тебя красным ртом всему миру наперекор,
воровать тебя с лёгкостью, будто герой кино.
по эскалатору - вверх. задыхаюсь немного, но
всё это - мелочи, когда идёшь на рекорд
всему миру на - чёртбыдралего - перекор.

а в мире всякое: кризис, зима, сестра,
изнанка тонкая чует анечкин страх,
тупая ревность, острый аппендицит,
вот дю солей приезжает - красивый дьявольский цирк,
табак, пилюли, американский грипп,
дворовый пёс безымянный совсем охрип,
уставшие женщины, вечер, заполненный х.л.а.м,
багет хрустящий ломаю напополам,
суббота, пятница, дырка в календаре,
сегодня - милая дурочка, завтра - главред,
шуршанье бумажек, валютные домино.

и - вверх по эскалатору, задыхаясь немного, но...

так получилось, что он с Богом накоротке -
вот и дерут с него, как с семерых, но это
чувствует только он, когда ходит на поводке
вокруг клавесина с в кишках спрятанным менуэтом.

или когда, в зеркало взгляд воткнув,
толком себя ни разглядеть, ни узнать не может.
а если ему предлагают пряник, он просит кнут.
и к кнуту, пожалуйста, парочку помоложе

мальчишек. чтобы до крови, до - не могу -,
до полного растворения сердца в глотке,
до забытья, до вспухших багровых губ:
"сильнее, сукины дети! вы что, оглохли?"

и с рваной спиной усесться за клавесин...

с каждым днём ощущаю себя сильней:
скулы чётче, губы наглее, глаза синей...

и плевать на то, что ты сейчас не со мной, а с ней.

а на октябрьской всегдашняя мясорубка...
держусь за поручень - неуклюжа и косорука -
как за соломинку: в какой бы коктейль воткнуться?
женщины в пёстрых беретах и в шубах куцых
берут эскалатор приступом, отсекая
меня, как аппендикс. такая я и сякая,
и никудышная, и слишкомумныестали
смотрю на них, ресницы не опускаю.
смотрю до рези в глазах, до желанья сморгнуть слезинку
на женщин в платках цветастых, в пальтишках зимних,
толкающихся со страстью такой, что впору
пускать её на другие баталии.

да дам я, дам!
каждой из вас - дам!

два зёрнышка кардамона в утреннем кофе, внезапное путешествие в амстердам,
жаркая ебля в сандаловых туалетах, после - ни к чему не обязывающая еда...
да?

и всякая смотрит внимательно. будто спрашивает: когда?

машка, ты скучаешь по его щекам небритым,
по его тридцатнику свежему, по его постоянным трипам,
по его умению в девочку тебя превращать
и лечить шутками твою мигрень, не дожидаясь врача.

а она скучает по пледу, которым я неизменно кутала её ступни,
по пробуждениям от моих губ, по ангелу на метле и по черту в ступе,
по пустой съёмной норе, щедро сдобренной стингом,
и ещё по чему-то во мне, чего я пока не постигла.

вы обе скучаете. обе, вот так скучая,
нюансы тоски обсуждая за еженедельным чаем,
делитесь друг с другом ощущениями. и табаком
делитесь тоже, курить выходя на балкон,
плечики пряча в толстые свитера.
голоса приглушаете, если хочется заорать.
затягиваетесь глубже, когда дышать уже нечем,
веря в силу вот этих дымчатых обручальных колечек.
цепляетесь друг за друга, нуждаясь в сторонней силе,
чтобы признаться - вы обе нас упустили.

не отпустили, не выпустили, не вырастили, увы.
просто - не удержали. не смогли удержать. нас. вы.

беспощадна. ревнива. вгоняешь в меня пальцы перчёные.
- ну что, печёт?
- ещё бы!
- ах ещё!?
и - по новой: глаза твои дикие, акробатика моя, извращённое
ощущение времени /минута - за час/, губы, от поцелуев чёрные...

пять пропущенных вызовов. такси. лифт. поправляю причёску спешно. оправданья никчёмные.
пощёчина. слёзы. "пошла ты к чёрту!"
ухожу.

из буков так просто складывается счастье...

вот например: "а я уже дома!" или
"полгода прошло, дорогая, давай встречаться" -
встречаемся так, будто не уходили
в разные стороны, в разные комнаты мира.
или ещё: "мы приземлились. здравствуй."

так просто... словно корочку хлебную надломила,
и теплый запах мгновенно укутывает пространство
в себя.

а потом она смеётся и говорит "стоп!",
и выставляет перед собой ладонь.
но я не вижу ладони - только ее лицо,
покрытое пудрой шисейдо, со льдом
смешанной. только рот её красный на этом инеевом лице.
как мишень. как цель.

именно этот рот мне хотелось бы ощутить в конце
спектакля.

я мало сплю. слегка темнеют веки,
и цвет лица фарфоровый. декабрь.
свиданья в 7 утра на рыжей ветке.
прошу тебя - не пользуйся духами.
оставь свой запах солнечного сланца
припухшей верхней и пушку над нею.

в полупустом вагоне целоваться,
молясь о перегонах подлиннее;
дыханьем согревать твои ладони;
подмигивать бомжам, глядящим косо...

на рижской тайно помечтать о доме.
и отпустить тебя. на третьяковской.